Небесные погружения

Е.Дьяконов: “Подохни всяк – сюда прибывший” (из книги Zona.uz)08:41 27.09.2011

От автора “В Европе было не самое лучшее время моей жизни, это время унижений, дискриминации и откровенного театра абсурдов, где священные темы прав человека превращаются в банальную показуху. Казалось бы, вот она долгожданная свобода и демократия, наконец-то я смогу рассказать Миру об этом ужасе, в узбекских тюрьмах, который довелось пережить. Люди узнают о том, что там происходит, о том, что возрождены сталинские репрессии и прочие ужасы прошлой эпохи. Европейская цивилизация уважает права человека, здесь даже педерасты воспроизведены в статус полубогов, а террористы пользуются всеобщим уважением, но к сожалению мне не суждено быть услышанным. За криками бывших пиратов спекулирующих на теме расизма, социальных паразитов, профессиональных тунеядцев, нашедших убежище в Старом Свете. За этими воплями глохнут всякие попытки достучаться до сознания европейцев, они отказываются понимать простую и ими же придуманную истину, что права человека – для всех!

Банальный расизм и русофобия не позволяют быть реализованной моему возможно главному проекту по разоблачению диктатуры в Узбекистане. Если это произойдет, то это будет процесс века. Как это ни странно покажется для читателя, но наибольшее сопротивление, саботаж, а порой и откровенное вредительство я встретил со стороны местных правозащитников, большего вреда, чем они, мне никто не причинил. Неужели Мир так и не узнает об этом кошмаре, а люди останутся страдать за решеткой? Книга эта видимо так и будет блуждать по интернету, коей не суждено быть опубликованной. А так хочется, чтобы все узнали, о том, что я там пережил. А что для этого надо? Не так уж и много, главная проблема в том, что я русский, а если в Европе дать поддержку русскому, то сразу видят “руку Москвы”… А пока, очередная глава из книги “Зона-уз”.

Именно такая надпись, коряво выведенная мелом была на дверях комендатуры городка Газли, ну а если кто не подохнет, тому тут помогут, “гады” с “джонсоном” в руках. Это резиновый шланг, в который продернут стальной трос с огромным болтом на конце, любовно окутанным сырой резиной. Это “Джонсон”, сокрушительное орудие в руках “гада”, валит с ног любого, даже самого тренированного человека. По сути это новый вид ударного оружия, гибрид кистеня и булавы, я говорю тебе это как человек кое-что знающий в оружии и единоборствах. Самое страшное, что если ты решишься блокировать этот удар. Против “джонсона” лучше всего применять тактику айкидо посредством ухода с линии атаки, а также приемы дзюдо, по принципу использования силы противника против него и следуя методу – “побеждай отступая”. Были придурки, которые насмотревшись боевиков, пытались выставить красивые блоки и тут же падали с поломанными руками и пробитыми черепами. Как правило, человек получивший удар по спине этим прибором, непроизвольно гадил под себя и терял сознание.

По самым приблизительным расчетам, сила удара “Джонсона”, здорового человека, примерно 80 кг веса и хорошей физической формы, наотмашь, т.е. со всей силы, составляла примерно 1500 – 2000 кг на 5 кв.см. По сути это большая пуля или артиллерийский снаряд 45 мм, только с затупленным наконечником и меньшей силой выстрела, но от этого “Джонсон” не переставал быть менее опасным для здоровья человека. Орудие это зеки называли “ишачий член”, а “гады” именовали, “Джонсон и Джонсон”, при этом демонстративно ударяли им по столу с неизменной фразой “Мы позаботимся о вас и о вашем здоровье”, завершая сей маневр мерзкой ухмылкой в полрожи. Естественно довольные и сытые хари “гадов” приятно было видеть не всем, в частности и Сержу, а по сему “гадов” временами били и довольно сильно, а на воле многих и убивали.

Но это было потом, а пока Сержа, как и остальных выживших и не сильно покалеченных после бунта в 25-й “караулбазарской” зоне погрузили в “Столыпин” и повезли незнамо куда. На следующий день после бунта, в Караул Базар приехал какой-то важный чин, видимо он был в звании не меньше генерала, потому как даже “хозяин” бегал пред ним “на цырлах” и дергался как свинья на привязи. Сержа привели в ДПНК, он стоял как бычок перед бойней, готовый ко всему. Потому как хуже уже и быть не может…За спиной он услышал до боли знакомый звук, это взвод затвора АК-74 и по спине побежали мурашки, холодная струйка пота стекала по спине, вдоль позвоночника, крайне неприятно скатилась в трусы и растворилась где-то у копчика. “Ну, вот и все” - подумал Серж и поднял влажные глаза к потолку и зажмурившись, помнишь, как это было в школе, когда проиграл в лянгу, и тебя били щелчком по носу. “Теперь точно все, отмучился, наконец-то…Господи, прими мою душу грешную”… Но молитву оборвал лаконичный голос сбоку.

-”Осужденный Иваков, Верховный Суд Республики Узбекистан, рассмотрев ваше ходатайство о помиловании, и в связи с очередной годовщиной независимости Республики Узбекистан, учитывая ваш ударный труд, примерное поведение, правительство и лично Президент Республики Узбекистан приняли непростое для себя решение об отмене для вас столь сурового приговора. Поэтому сегодня вы будете переведены на вольное поселение в Ромитанский район. Вот постановление Суда, ознакомьтесь и распишитесь”.

-”Какое еще прошение? Я ничего никуда не писал” - ответил Серж, пытаясь включиться в процесс и понять, что происходит.

-”Если бы не писали, значит, мы бы не поучали. А это что по вашему”? и чиновник показал кипу бумаг.

Какой-то дядя с лицом школьного учителя в довоенных очках, типа “велосипед” и многозначительной улыбкой протянул несколько листов бумаги. У Сержа от неожиданного разворота жизни на 180 градусов сперло горло и помутнело в глазах, все плыло в тумане и он опал как озимые. Привели его в чувство быстро, этот самый добрый дядя в его жизни, временно исполняющий обязанности Бога в данной зоне, был мужиком с опытом, заранее державший наготове нашатырь. Солдаты подняли его за подкрылки, но ноги все равно не подчинялись мозгу, а сбоку Серж услышал- “Да он обоссался еще по ходу от радости, товарищ полковник, что с ним делать”?

-”Тащите его на воздух, инфарктов нам тут еще не хватало”, это был голос отрядника, старшего лейтенанта Ильдуса Джураева, по кличке “Индюк”.

Сержа вытащили из душного помещения ДПНК и на ступеньках, под крышей курилки он окончательно пришел в себя и к стыду понял, что действительно обмочился, видимо, когда потерял сознание. Оказалось, что один из солдат контрактников отстегнул магазин от автомата и по уставу, просто обязан был показать разводящему пустой патронник.

На следующее утро был этап, на так называемое вольное поселение, вообще сам процесс этапирования заключенных достаточно трудоемкий и требует от исполнителей этого действа много усилий и сноровки, а посему была видна слаженность коллектива и это наводило на мысль, что насильственное перемещение заключенных оттачивалось годами.

Как обычно зеков загоняли в вагон с побоями и матершиной. Руки за голову, смотреть только вниз, сидеть на корточках. Эти этапы каждый зек помнит всю оставшуюся жизнь. Крики конвоиров, -”Шустрее, руки за голову, кому не доходит через голову – постучим в печень. Удар по почкам заменяет кружку пива”. Вот лишь не многие фразы, засевшие в памяти Сержа до сегодняшнего дня.

Позже, уже будучи на свободе, Серж в частных беседах со знакомыми, задавал всем вопрос на сообразительность. Сколько же, по их мнению, можно затолкать зеков в одно купе спец.вагона для перевозки заключенных? Вот лично ты, как думаешь, сколько человек можно упаковать в стандартное купе? 8 или 10, а может 12? Не знаешь? Ага, и лучше тебе никогда не узнать этого…

Ранним, но уже достаточно жарким августовским утром 1997 года, в купе спец.вагона где ехал Серж, было 19 человек, из них, один “блатной”, один “гад”, два “черта” и два опущенных. Последние помещались под нарами, где их и употребляли орально, все кому не лень, по ходу движения поезда. В соседних купе видимо было тоже самое. Если посмотреть на карту Узбекистана, в частности Бухарской области, то видно, что населенные пункты Караул базар и Газли, находятся на расстоянии не более 200 км, а поезд с тремя спецвагонами почему-то поехал в другую сторону, в Карши, потом Самарканд, после был Каттакурган, Навои и снова Бухара, а если точнее Каган.

Этот поезд в течении полтора суток просто собирал остальных зеков по всем зонам и далее вез “счастливчиков” из зон на поселение. В Навои из купе, где был Серж убрали троих, первых кто попал под руку, и все задышали свободно…Но все же в раскаленном вагоне, живые люди содержались как селедка в консервной банке, Серж выжил лишь в надежде что скоро все изменится. После камеры смертников в Таштюрьме и бунта в 25-й зоне, это купе было не самое лучшее место в его жизни. Но даже хрупкая тень надежды с видом на свободу, давала большие жизненные силы, всякому в этом поезде.

Рядом с ним, поджав под себя пятки и обняв руками ноги, ехало, экзотическое существо лет 25, этакий “герой Хатыни”, весом не более 40 кг, небольшого роста и неестественно худой. Это был наркоман, сидевший на зоне уже полных 9 лет еще с “малолетки”. Покачиваясь на своей тощей заднице в такт поезда, он декламировал Пушкина в переводе на феню:

“Я с вас кумарил, и видно от прихода еще не оклемался я в конец,Но я не проканал под долба*ба, короче, я не бздю, любви кобздец!Я с вас тащился, без понтов пацанских, то под ментами был, то при братве,Я с вас тащился, без соплей, конкретно, как хрен кто с вас потащится уже”.

Все это позабавило всех присутствующих, - “Эй, а ты как сюда попал-то”? – откуда-то из темноты, задали вопрос наркоману.

Тот практически не меняя позы, лишь повернув голову вполоборота, начал свой рассказ: - “Хиляю, я значица, по Броду, а тут на пролом мне пару пинчиков катят и шептуна мне на ухо пускают, что мол лепень мне в коленках жмет и колесами, я в общем не по форме прикинут. Я им то, да, се, ни одного кидняка вразумительного, а они мне феню роют, так я одного носорога по хоботу и он загремел как банный таз под фанфары, а второй кинулся на меня с секирою и хотел мне всю вывеску расписать. Так я его как рваную телогрейку по всем закаулкам таксал. Но не успел я грабли вычистить, как воронок подкатил, менты наехали – кто я, да че я, но ассортимент, оказался с понятием, угол отдал, ксиву вернул и покатил я в родимый аквариум, прусь как змей на помойке и по ходу всем трамваям улыбаюсь. Предки на меня всех собак спустили, а я на шконку рухнул и ящик вырубил”.

-”Ты сам-то понял, чего сказал” - Серж рассматривал индивида уже более пристально. “И давно ты по зонам чалишься”?

-”Да ты че бл*ха муха, я тебе че тут лошара замухрышная? Да за такие вопросы в пацанском кругу, канделябрами шифер насквозь пробивают. Ты че, пассажир, вааще берегов не видишь? Или че, тут все лохи гондурасские, а ты один Д’артаньян? Нахватался вершков у шпаны подзаборной, а теперь, че, пальцы веером, на зубах наколки, фигурки на ногах, вся жопа в шрамах”?…

Но закончить ему уже не дали, с противоположной верхней полки, кто-то из темноты, звучно засадил ему каблуком в лоб и парень затих, но лишь на секунду.

-”Да за такие дела у нас на зоне почки опускают”…и существо исчезло в глубине нижней полки и затих там навсегда.

Время в пути следования поезда, было несомненно пыткой для всех, неповторимая вонь, жара, элементарная нехватка воздуха и отсутствие воды, делали свое дело. Люди просто выжимались как лимоны, а Серж, как и каждый сидевший, стоявший, лежавший в этом купе, вдыхая смрад потных тел сокамерников, молчал и думал, что все происходящее с ним, недоразумение или ошибка. Он наивно полагал, что если об этом безобразии узнает Президент Узбекистана Ислам Каримов, то он сразу наведет порядок и накажет всех нерадивых чиновников. Ага, как бы ни так! Ты тоже веришь в то, что вот, приедет барин и всем станет легче? На самом деле никакого недоразумения тут нет. Именно Ислам Каримов и придумал весь этот ад на земле, не он один, у него в этом было много помощников, они разработали поэтапное, физическое истребление целой классовой прослойки общества, всех тех, кто осмеливался говорить не так как угодно, писать или даже мыслить иначе. Из общества выбивали мозги, изничтожая целую социальную прослойку интеллигенции и элиты общества. Цвет нации гнил в лагерях и тюрьмах, все те, кто запомнил и осмеливался сравнивать новейшую историю страны с прежней жизнью. Говоря о духовности, нельзя не сказать о духовенстве, которое в середине 90-х подвергалось особо тщательному селекционированию, то есть выкорчевыванию. Истребляли их на корню, физически – в прямом смысле этого слова, то есть все мужское население данной фамилии. На Востоке всегда были большие семьи и всякий узбек имеет более за спиной более 1000 родственников, это только близких. Так что, подвергая репрессиям одного человека, правящий режим получал на его место несколько сотен новых и более озлобленных оппонентов. Наверное, о чем-то подобном догадывались и в администрации Президента Узбекистана и репрессии набирали новые обороты. И тут получается замкнутый круг, чем больше власти проводят репрессий, тем больше врагов они получают. Ситуация в Центральной Азии близка к гражданской войне, а эпицентром будут диктаторские государства. Вот только сейчас “дядя Сэм” разберется с арабскими специально обученными революционерами, и возьмутся за Центральную Азию, только сначала они, уходя из арабского мира, должны поджечь его, а потом прийти со своими демократическими реформами на новое место. Важно, чтобы в Узбекистане или Туркменистане, никому не пришло в голову устроить нечто, вроде “цветной революции” или подобие “арабской весны”. Весь регион, учитывая неспокойный Афганистан, взорвется, так что гасить придется только атомными бомбардировками.

Поговорка сталинских времен “Сын за отца не в ответе” в Узбекистане получила обратный смысл, еще как в ответе! Речь не о бородатых отморозках из “непримиримых”, что взрывают школы и больницы, а об имамах и муллах, еще той, первой “закваски”. Многие из них, были люди преклонного возраста и здоровье их было на исходе. Они еще помнили приход Советской власти и т.н. “борьбу с басмачеством”, коллективизацию, 1937 год, расстрелы. Хотя вроде сам Ислам Каримов должен был помнить сталинских репрессиях, но именно он возродил эти ужасные лагеря и пытки.

Рядом с Сержем ехал такой мулла, внешне он не был похож на священнослужителя, звали его Обид, фамилия не запомнилась, его осудили еще в 1993, в самый разгар “первой волны массовых репрессий” в Узбекистане. Через пять лет, наголо бритый, с седой щетиной на исхудалом лице, выпуклые скулы, полное отсутствие зубов и впалые глаза, делали его похожим на мумию из американских фильмов про Египет, меньше всего он был похож на муллу. “Обид-ока” так его называли зеки, верующие обращались к нему - “домулло”, остальные просто и ласково “Дед” или “Бабай”, так его называли на зоне остальные зеки и большинство надзирателей.

“Домулло” говорил на идеально правильном…

Источник: http://www.centrasia.ru